DEFENCE

проект информационной и социальной защиты пациентов и врачей

Оформление заказа (0)    
Логин

Регистрация
Пароль

Забыли пароль?


В СоцСетях :

Google+

FB

VK

Skype: dr_ydik

psycho.by NLP Психотерапия в Минске.Психотерапевт вызов на дом Минск.Сеансы психотерапии в Минске.Психотренинги в Минске.Гипноз.Лечение депрессии


milonga.by Аргентинское танго в Беларуси,милонги в Минске,уроки, фестивали,семинары, танго-школы.

Genway.ru


massag.by Мануальная терапия, массаж, выезд к пациенту.


lek.by Правда о лекарствах.Аптеки.Фармбизнес.Фитотерапия.Биодобавки

adulter.by,sexology




Прикарпатская Шляхта

Шляхта ходачковая — это так называемая шляхта загородовая, она же ходачковая, она же полудрабковая (и еще много других названий. Ходачковая — название ироническое, «ходаки» — это старая изношенная обувь). Прослойка немалая — по некоторым оценкам, в середине 19-го века насчитывающая до 500 000 человек. Основатели шляхетских родов, возможно, получали шляхетство из королевских рук, но в описываемое время юридически ничем не отличались от крестьян. Явление отнюдь не уникальные, вот и беларусские братья не дадут соврать, что и у них было нечто в этом роде, но вот как это выглядело у нас.
Разумеется, хватало теорий, что эта шляхта — лишь недоассимилированные пришельцы из запада, но более убедительной представляется мысль М.Грушевского, а также Б.Грекова, о том — что прикарпатская ходачковая шляхта — потомки бывших дружинников и бояр галицких князей, попавших позже в зависимость от королевских замков. Подтверждается эта теория тем, что шляхта заселяла (и, отчасти, заселяет по нынешний день) старинные, еще средневековые села, от названий которых выводит свои фамилии. Так, все Кульчицкие происходят из Кульчиц, Билинские — из Великой и Малой Билын, Ныжанкивские — из Ныжанкович, Городиские — из Городищ, ну, и так можно продолжать долго — есть еще Ильницкие, Чайковские, Турянские и прочие. Каждый такой род может заслуженно повеличаться своими родственниками, прославившими родную фамилию далеко за границами Прикарпатья — писателями, художниками, учеными, артистами, музыкантами.

Но самый-самый род — это Кульчицкие. Судьба так разбросала их, что в любом уголке мира какой-то Кульчицкий найдется, и все они помнят о том, что происходят из села Кульчицы, где родился знаменитый гетьман  Сагайдачный (по недосмотру судьбы — не Кульчицкий), и что другой их земляк, Юрий-Францишек Кульчицкий, герой Вены, спас австрийскую столицу от турков и облагодетельствовал Европу, научив ее пить кофе (Всякие сомнения по этому поводу рассматриваются как кощунство, а большим святотатством было бы лишь заявление, что кофе вообще вредный и кому-то не нравящийся напиток и не худо бы его чем-то заменить).

Правда, некоторые вполне почтенные роды дождались несколько неожиданных украшений. Добропорядочный род, происходящий из села Корчин, вдруг произвел небезызвестного Дмитрия Корчинского. Приходилось мне читать также, что неистовый Виссарион — тоже потомок какого-то галицкого эмигранта, что косвенно подтверждается тем, что в России вроде бы Белинский — не особо распространенная фамилия, а у нас Білинських — пруд пруди.
Чтобы как-то отличаться друг от друга, многочисленные однофамильцы используют двухчастные фамилии. Вторая часть — так называемые придомки. (Шляхтич — это ведь от немецкого слова, и обозначающего «из дома», ну, а вторая часть — придомок). Но не перепутайте с двойными фамилиями, образованными от соединения фамилий мужа и жены! Стасив-Калинец — это двойная фамилия (Ирины, жены поэта Игоря Калинца), а Кульчицкий-Полывко — фамилия с придомком.
Быт и нравы ходачковой шляхты — излюбленная тема украинских и польских писателей конца 19-го — начала 20-го века. С украинской стороны могу порекомендовать Андрея Чайковского, а еще Фылыпчака, Маковея, отчасти Ирину Вильде, да и Ив.Франко эта тема была не чуждой.  
Но Андрей Чайковский, точнее, его повести «Олюнька», «У чужому гнізді», «Малолітній» — классика жанра, особенно же «Олюнька», повествующая о трагической судьбе девушки-сироты. Это не случайно, ведь Андрей Чайковский — выходец из шляхетской среды, так что свой материал знал отлично. Кроме «щляхетской» серии, он написал  необычайно популярные в начале 20-го века исторические повести из козацких времен (по воспоминаниям современников, его «На уходах» в читальнях «Просвиты» люди слушали, боясь вздохнуть), по основной же профессии — адвокат, а во времена ЗУНР (Західно-Української Народної Республіки) был ее комиссаром. Между прочим, Чайковский всегда очень протестовал, если его фамилию писали на галицкий манер — Чайківський, а также безуспешно уверял кульчичан, что настоящее название их деревни — Кільчиці. Сын Андрея Чайковского — Микола Чайковський — математик и один из авторов современной украинской математической терминологии.
Из произведений Чайковского нам известно, что шляхта жила компактными группами, то ли заселяя все село, то ли какой-то его угол. Если в деревне жили и шляхтичи, и обычные хлопы (мужики), то они старались не смешиваться друг с другом, разделяясь на две громады — шляхетскую и рустикальную, со своим отдельным управлением каждая. Занимаясь обычнейшим крестьянским трудом и вовсе не превосходя «хлопов» по уровню материального благосостояния, шляхта пыталась отличаться от своих соседей хотя бы покроем одежды — мужчины носили своеобразную верхнюю одежду, называемую капотой, шапки-магерки, а, главное, камизельку (жилетку) с пуговицами в два ряда, которую нельзя было снимать, даже если владелец был босой и в соломенном брыле. Женщины же делали прически, не принятые в «хлопской» среде (волосы, закрученные сзади в кольцо), а также по-особому повязывали платки. Еще шляхта зачастую перекручивала имена на польский лад, называя друг друга Енджеем, Петшем, Геленой, а свою речь пересыпала польскими словечками, тоже  перекрученными. Но при этом твердо держались прадедовской веры. Хотя, надо правду сказать, происходящее в середине 19-го века очищение греко-католического обряда от латинского влияния эта прослойка воспринимала неодобрительно. Да что там, вопреки многочисленным теориям «о многовековых чаяниях» это самое очищение было лишь пуристической блажью высшего духовенства, а рядовые верующие с огромной неохотой расставались с привычными им с детства обрядами.
Что отличало шляхту — так это ее неистребимый корпоративный дух, причем проявлявшийся как и по отношению к низшим (обычным крестьянам, которые, впрочем, отвечали шляхте полной взаимностью, крайне уедливо высмеивая ее псевдоаристократические замашки и называя всех шляхтичей «макогонами» — от бляшанок, в которых родовитые шляхтичи  держали свои бумаги-легитимации), так и к высшим. В той же «Олюньке» есть весьма красноречивая сцена. Один из героев повести приехал к священнику с просьбой, чтобы тот исповедовал его больного отца. Время было позднее, священнику ехать не хотелось, он попытался отложить дело на завтра. В ответ же выслушал, что, ежели так, то пригласят польского ксендза, но епископ будет обо всем осведомлен. Поскольку бедному священнику уже пришлось вытерпеть дисциплинарное наказание после одной такой ссоры со шляхтой, то выхода не было...
Еще того круче разворачивались происшествия в повести «У чужому гнізді». Здесь шляхетская громада из-за спорного пастбища враждовала с землевладельцем — бароном (он приехал из Буковины и его называли кукурузным бароном). Многочисленные тяжбы ни к чему не привели. Во время одной из стычек один из шляхтичей погиб. В скором времени с бароном произошел несчастный случай, вследствие которого он отправился к праотцам, а виновного так и не нашли.
Шляхта и хлопы не особенно охотно роднились, но, ежели избранник или избранница, происходя из обычных крестьян, отличались либо физическими, либо умственными качествами, то такие союзы шляхетским обществом признавались. Так, выходя за всеми уважаемого деревенского коваля, шляхтянка ничуть не роняла своей чести — именно такими были родители Ив.Франко. Шляхта также несколько раньше, чем ее соседи-крестьяне, оценила преимущества образования, и старалась выучить своих детей, даже если для этого приходилось тянуться из последнего. Понятие искусства было этой общественной группе вовсе не чуждо — в каждой шляхетской громаде были свои музыканты, называемые «капелой», а также художники, чьи произведения до сих пор украшают галицкие часовенки (фигуры святых, но еще и чертей, зачастую создаваемых авторами с особым рвением — о смешном приключении с одним таким дьяволом, которого побаивались даже взрослые, повествует один из эпизодов «Олюньки») Поскольку же шляхта с очень давних времен любила судиться, то из этой среды вышло немало адвокатов и прочих юристов. Особым же пунктом гонора, хоть и не всегда достигаемым, было держание марки и соблюдение лица — две противоборствующие стороны могли отправляться в суд на той же телеге и по дороге мирно разговаривать на нейтральные темы. Вообще же понятие чести и собственного достоинства было в этой среде развито почти до карикатурного уровня. Трагический вариант был приведен Ириной Вильде в «Сестрах Ричинских» — там доктор Мажарин, влюбленный в младшую из сестер, из-за обязательства, почитаемого им долгом чести, женится на другой, нелюбимой, разрушая тем свою жизнь (а один из его родственников вообще стреляется из-за карточного долга).
Бурные события начала 20-го века отчасти разделили прикарпатскую шляхту: часть ее оказалась в польских легионах, но гораздо больше пошло в сечевые стрельцы и в УГА. В последние предвоенные годы польское государство всеми силами пыталось привлечь галицкую шляхту на свою сторону, объясняя шляхтичам, что они — лишь потомки ассимилированных поляков и обещая неисчислимые блага в случае перехода в римо-католический обряд (об этом, в частности, упоминает в своих воспоминаниях Казимир Жигульский — его особенно злило, что при этом нарушалась польская конституция, формально не признававшая шляхетства). Но сопротивление было твердокаменным, а формы его иной раз переходили всякое вероятие. Надо ли объяснять, что немалая часть шляхты оказалась в УПА или в эмиграции.
По воспоминаниям моих родственников, память о шляхетском происхождении и тот самый корпоративный дух еще держались в первые послевоенные десятилетия. Потом, естественно, притихли, но в настоящее время опять ожили. Первым делом наши шляхтичи вернули себе придомки, до того отбрасываемые несколько спартанской советской фамильной системой, и возвратились к традиции вычурных составных имен, особенно же у женщин. Поверьте, впихнуть такую Кульчицкую-Полывко Зоряну-Светлану-Фотынию (имя подлинное) в обычное поле базы данных или в обычную экзаменационную ведомость — нешуточная задача!
О своем шляхетском происхождении нет-нет да и вспомнит кто-то из современных украинских писателей. Андрухович, оказывается, де Сас!
Что же касается их конфессионной принадлежности, то здесь наблюдается такой же разброс, как и во всем западноукраинском обществе. Но, кажется, большинство Кульчицких — таки православные.